0 (375) 225 - 34 - 13               

 

QARSHI DU ARM FOK LABORATORY LANGUAGES TTJ JARAYON MARAFON MASTER OBOD 02 03 04 05 07
01 / 15

QARSHI DU

QARSHI DU

QDU

QARSHI DU
QARSHI DAVLAT UNIVERSITETI
02 / 15

ARM

03 / 15

FOK

04 / 15

LABORATORY

05 / 15

LANGUAGES

06 / 15

TTJ

TTJ

07 / 15

JARAYON

08 / 15

MARAFON

09 / 15

MASTER

MAGISTRATURA

10 / 15

OBOD

OBOD

11 / 15

02

12 / 15

03

13 / 15

04

14 / 15

QarshiDU

05

QarshiDU
15 / 15

07



СЛОВООБРАЗОВАНИЕ С КОНЦЕПТУАЛЬНЫМ ЗНАЧЕНИЕМ

Ovozlar reytingi:  / 0
SayozZo'r 

Преподаватель Мамадалиева Сусанна Атамовна

Каршинский ГУ

Слова, обозначающие в разных языках одни и те же или близкие явления действительности, часто оказываются нетождест­венными, заметно расходящимися по своим концептуальным значе­ниям. Так. в русском языке мы различаем голубей и синий, а в неко­торых других языках этим двум словам соответствует одно—англ. blue, фр. bleu, нем. blau.Русское слово руки обозначает всю верхнюю конечность человека (или обезьяны) — от плеча до копчиков пальцев; правда, у нас есть еще отдельное слово кисть для части руки ниже запястья, но это последнее слово применяется редко, в специальных случаях: нормально мы говорим подать руку, пожать руку, взять за руку, мыть руки и т. д., а не «подать кисть», «пожать кисть» и пр.[1] В некоторых же других языках значение русского руки «распределено» между двумя словами: одно из этих слов регулярно (а не изредка, как - русское кисть) используется для обозначения кисти руки - это англ. hand, нем. Hand, фр. main; другое - соответственно arm. Arm, brasдля остальной части руки и лишь в специальных случаях для руки в целом.  Русское слово пальцы  в современном  языке относится  и  к пальцам рук, и к пальцам ног; в некоторых других языках такого общего слова нет, а существует по два слова — одно для пальца на руке (англ. finger, нем. Finger, фр. doigt), другое — для пальца на ноге (англ. toe, нем. Zehe, фр. orteil). Зато мы различаем мыть и сти­рать (о белье и т. п.), а немцы объединяют то и другое в одном гла­голе waschen.[2]

Иногда расхождения между языками касаются не отдельных слов, а целых лексических микросистем. Например, в системе тер­минов родства в некоторых языках оказываются существенными семантические дифференциальные признаки, не играющие роли в русской системе. В частности, современ­ному русскому слову дядя во многих языках соответствует по два слова: 1) лат. patruus, болг. чичо, польск. stryj(также и др.-русск, стрый) — для брата отца и 2) лат. avunculus, болг. вуйчо, польск. wuj(и др.-русск. уй) — для брата матери[3]. В саами (лопарском) языке для дяди по отцу (а также для тетки с материнской стороны) сущест­венным является еще один признак — моложе или старше отца (для тетки - моложе или старше матери;. Иногда, напротив, ока­зывается несущественным признак, казалось бы, очень важный, например признак пола. Так, в малайском языке рядом с общим обозначением saudarа 'брат или сестра` (включающим также двою­родных братьев и сестер) нет однословных обозначений отдельно для брата и отдельно для сестры, но зато есть особые слова, с одной сто­роны, для младших, с другой стороны, для старших братьев и сестер (без различия пола), а кроме того, еще разные слова для понятий 'старшие сестры' и 'старшие братья' (включая двоюродных). В вен­герском языке вплоть до XIX столетия также не было слов со зна­чением 'брат' (соврем, fiver) и 'сестра' (соврем, nover), а употреб­лялись только (существующие и сейчас) отдельные слова для старшего и для младшего братьев, а также для старшей и для младшей сестер. На основании такого рода различий между языками в со­ставе словаря и в значениях слов (а также и аналогичных различий грамматического порядка) была выдвинута «г и п о т е з а  л и н г в и с т и ч с с к о й  относите л ь н о с т и». Её сторонники -американцы Э. Сепир (1884—1939) и особенно Б. Уорф (1897—1941) — утверждают, что не только язык, по и само «видение мира» оказы­вается у разных народов разным, что каждый парод видит мир через призму своего языка и потому мыслит и действует иначе, чем другие народы.

        Можно сказать,  что слово - - м и н и м а л ь н а я единица, обладающая   позиционной   самостоятельностью.   Части   слова,   например морфемы внутри многоморфемного слова, такой самостоятельностью  не обладают.  Они   как  раз  связаны  жесткой  линейной  связью:   их    нельзя переставлять, между ними либо вовсе нельзя вставить никаких  других   морфем   (например,   в вы-брас-ыва-ть,   рыб-о-лов),   либо   же можно   вставить   лишь   немногие   морфемы   из жестко   ограниченных  списков (тепл-ая, тепл-оват-ая,  тепл-еньк-ая, тепл-оват-ень-кая;  погод-а, погод-к-а; да-ть, да-ва-ть). Показательно в этом отношении  сравнение в русском языке предлогов и  приставок,  в частности  параллельных и у-, от и от- и т. д.). Предлоги легко отделяются от слова, перед которым стоят и с которым связаны по смыслу, вставкой других слов: у стола; у большого стола; у небольшого, недавно купленного стола и т. д.  Поэтому  вполне закономерно считать предлог отдельным словом (хотя он и не составляет акцентного слова, см Приставка же неотделима от корня, перед которым стоит:   в  унести, отнести между у- или от- и -нести ничего нельзя вставить. Позиционная  самостоятельность  характеризует  все типы  слов  в языке, хотя и не в одинаковой степени. Следовательно, не может быть русского, английского, лопарского, малайского и т. д. мышления, а есть единое общечеловеческое мышление. Вместе с тем конкретный' и н в е н т а р ь   п о н я т и й, осознанных коллективом и устойчиво закреп­ленных в концептуальных значениях слов, во многом отличается от языка к языку и, в истории одного языка, от эпохи к эпохе. Однако эти различия, вопреки представлениям Сепира и Уорфа. не порождаются языком, а только проявляются в языке. Порождаются же они непосредственно или опосредованно различиями в о б щ е с т в е н-  ной  п р а к т и к е, в культурно-историческом опыте народов. Так, у лопарей в старину существовал обычай, согласно которому вдова выходила замуж за младшего неженатого брата своего покойного мужа, а вдовец женился на младшей незамужней сестре своей покойной жены; таким образом, младшие дяди со стороны отца были для детей «потенциальными отчимами», а младшие тетки со стороны матери  «потенциальными мачехами». Это их особое правовое положение и обусловило закрепление за ними специального слова; теперь обычай этот давно оставлен, по возникшее благодаря ему отдельно обозначение сохранилось и поныне.[4]

        Конечно, во многих случаях мы не можем конкретно объяснить различие между языками различиями в общественной практике, но это не меняет дела в принципе. Ведь отражение действительно­сти — не пассивный, а активный процесс. Отражая мир, человек определенным образом систематизирует и моделирует его, в зависи­мости от своих практических потребностей. К тому же сама много­гранность объективной действительности, многообразие признак предметов и явлений, наличие всесторонних связей между ними дают реальные основания очень по-разному группировать и объединять эти предметы и явления в классы, выдвигая на передний план то один, то другой из признаков. Рука в целом объективно представ­ляет собой известное единство, но вместе с тем кисть руки объективно отличается (по выполняемым функциям и т. д.) от остальной части; пальцы рук и ног объективно имеют сходные черты и так же объек­тивно отличаются друг от друга и т. д. Разные человеческие коллек­тивы могли по-разному сгруппировать данные опыта и соответственно закрепить эту группировку в значениях слов своих языков.

Хотя мы сейчас во многих случаях не можем конкретно объяс­нить практикой происхождение того или иного различия между язы­ками, мы в принципе знаем, что в ф и л о г е н ё з е,  т. е. в истории становления и развития человека, человеческого мышления и языка, дело обстояло именно так: общественная практика всегда была здесь первична, а различия между языками — вторичны. Другое дело — в о н т о г е н ё з е, т. е. в индивидуальном развитии отдельного человека. Рассматривая роль языка в становлении понятийного мышления индивида, мы должны признать, что каждый новый член общества   и   каждое  новое   поколение,   вступая   в   жизнь,   усваивает знания о мире при посредстве и потому в значительной мере, действительно, через призму родного языка.

Однако и последнее обстоятельство не создает каких-то непрохо­димых перегородок между народами. Ведь понятие выражается, как мы знаем, не только с помощью отдельного слова, но и в сочетаниях слов. В английском языке нет слова, соответствующего по значению русскому сутки, но то же самое понятие без труда пере­дается словосочетаниями dayandnight'день и ночь' или 24 hours'24 часа'. Если, говоря по-английски, нужно разграничить понятия 'голубой' и 'синий', к слову blueприбавляют определения light'свет­лый', или Cambridge'кембриджский' (для голубого) и dark'темный', или Oxford'оксфордский' (для синего).[5] В принципе все переводимо с любого языка на любой другой, и каждая мысль может быть так или иначе выражена на любом языке.

ЛИТЕРАТУРА.

  1. Ю.С. Маслов “Введение в языкознание” Высш. шк.М.1987 г.
  2. Щерба Л.В. «Языковая система и речевая деятельность» М. 1989 г.
  3. Гринберл Дж. «Квантитативный подход к морфологической типологии языков» М. 1963 г.
  4. Матезиус В.О. «Так называемом актуальном членение предложения» М. 1976 г.
  5. Холодович А.А. «Проблема грамматической теории» Л. 1979 г.

MASOFAVIY TA'LIM

INTERAKTIV XIZMATLAR

PEDAGOGIK PORTFOLIO

FOTOLAVHALAR

________________________________________________________________

© Qarshi davlat universiteti  www.qarshidu.uz 

________________________________________________________________